В российский прокат выходит один из самых важных фильмов года — лауреат «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля «Фьорд». Румынский режиссер Кристиан Мунджиу, с этим призом вошедший в элитный ряд дважды побеждавших на Круазетт постановщиков, на сюжете о попавшей в жернова норвежской соцопеки семье запечатлевает прискорбную для современной Европы картину. Какой именно диагноз континенту и насколько удачно выносит «Фьорд», рассказывает материал «Ленты.ру».
Воспитывать пять детей — не шутка. Поэтому нет ничего удивительного, что, когда родители Михая Георгиу (неузнаваемый с лысиной Себастиан Стэн) умирают, он перевозит свое большое семейство на родину жены Лисбет (неузнаваемая в платочке Ренате Реинсве) — в Норвегию. В принципе, на новом месте, в крошечном городке на берегу живописных фьордов, у смешанной румынско-норвежской семьи все должно быстро наладиться: не только родители Лисбет помогут с детьми, но и работа есть для обоих. У него — инженером в местной компании, у нее — сестрой в доме престарелых. А самое важное — в городе есть полноценная евангельская община, где приезда набожных до фанатизма Георгиу ждали с радостью. Соседи — директор школы Матс (Маркус Тонсет), юристка Мия (Лиза Карлехед) и их дочь-бунтарка Нура (Хенрикке Лунд Ольсен) — хотя и не религиозны, но тоже принимают чужаков с распростертыми объятиями. Запрет детям Георгиу пользоваться телефонами и ежечасная молитва — это, конечно, причудливо, но, в конце концов, кто без странностей?
- Оригинальное название: Fjord
- Дата выхода: 29 октября
- Страна: Румыния — Норвегия — Франция — Швеция — Дания — Финляндия
- Продолжительность: 2 часа 26 минут
- Режиссер: Кристиан Мунджиу
- В ролях: Себастиан Стэн, Ренате Реинсве, Лиза Карлехед, Хенрикке Лунд Ольсен
Норвежской идиллии, впрочем, не суждено продлиться долго. Когда одна из учительниц в школе заметит на руке старшей дочери Георгиу Элии синяки, то — в полном соответствии со всеми инструкциями — доложит в органы опеки. Те опросят всех членов семьи (кроме разве что новорожденного младенца), не обратив внимания на то, что по-норвежски нормально говорит только Лисбет, и обратят особенно пристальное внимание на слова Михая, что он может иногда своих отпрысков шлепнуть. Их окажется достаточно, чтобы немедленно забрать детей из семьи, а на родителей завести уголовное дело о домашнем насилии. Михай увидит в этом поступке толерантного и заботливого на словах государства дискриминацию христиан — и начнет собственную кампанию борьбы против зарвавшейся опеки.
Кадр: фильм «Фьорд»
Можно бить детей или нельзя? Имеет ли государство право вмешиваться в частную жизнь? Где находится предел, за которым любые ценности превращаются в опасные — какими бы они ни были, христианскими или правозащитными? Какова цена негибкости — будь то персональной или общественной? Может ли в современном мире хоть кто-то по-настоящему услышать другого? «Фьорд», новый фильм Кристиана Мунджиу, в мае выигравший главный приз Канн, не просто задает все эти вопросы — он вытаскивает каждый следующий ровно в тот момент, когда зрителю начинает казаться, что перед ним распахнулся основной конфликт этой драмы. Более того, самые провокационные свои противопоставления «Фьорд» бережет для самого финала — а выстроено кино так, чтобы в зале в этот момент гарантированно ахнули. И постоянных зрителей румынского режиссера такой эффект не удивит.
Мунджиу прославился победой в Каннах 2007-го с драмой «4 месяца, 3 недели и 2 дня»
В нем история девушки, пытающейся прервать беременность в Румынии 1980-х, где аборты были запрещены, была снята, как социальный хоррор, в котором основную жуть генерировал вопрос, кто и как может воспользоваться уязвимым положением героини. Следующий фильм румына «За холмами» сталкивал лбами религиозные традиции и современные нравы (почти как во «Фьорде», но с куда меньшим вниманием к государственным институциям, но зато большим — к церковным). Внимание, впрочем, он удерживал почти мистическим нагнетанием напряжения, создаваемого непроницаемостью мотиваций героев. А с «Выпускным» Мунджиу как будто выходил на территорию так называемого кино морального беспокойства — заводя сюжет об отце, который пытается взятками и блатом выбить дочери высокую оценку на экзамене. Но вместо очевидной и даже напрашивающейся истории грехопадения героя режиссер устраивал тому хождение по совсем другим кругам ада — стратам румынского общества, которое настолько погрязло во лжи, что проступок благонамеренного родителя неизбежно несколько переоценивался.
Кадр: фильм «Фьорд»
Проще говоря, Мунджиу действительно умеет задавать острые вопросы. Наверное, можно было бы предположить, что кинематографист такого уровня признания (а двумя «Золотыми пальмовыми ветвями» Канн могут похвастать очень и очень немногие — румын теперь ровня, например, Копполе, Ханеке и Кустурице) располагает и определенным набором ответов на них. Но, пожалуй, если стоящая за «Фьордом» идейная основа и впечатляет, то тем, как ловко режиссер от однозначности выводов уходит. Да, норвежская чиновница из органов опеки, неспособная хоть на шаг отступить от формуляра, омерзительна. Но разве упертый фундаменталист-папаша, готовый в случае чего подключить к своей борьбе все консервативные силы Европы, симпатичнее? Мунджиу сторону между ними не выбирает — хотя тот факт, что экранного времени вместе с Георгиу зритель проводит больше, по умолчанию подталкивает его, чтобы в этих персонажах увидеть живых, противоречивых, но все же людей было проще.
Этот трюк заставил многих серьезных критиков после каннской премьеры заговорить о том, что победитель фестиваля симпатизирует фундаменталистам — ведь европейские бюрократы выглядят еще монструознее
Стоит заметить, что такая трактовка, конечно, сделала бы «Фьорд» особенно приятным глазу и многих российских публичных лиц, о бесчеловечности европейской соцзащиты твердящих не первый год. Но и этот эффект тоже заложен ловким режиссером в сам замысел (об отношении Мунджиу к организованной религии «За холмами» говорил более чем красноречиво) — он явно не против того, чтобы либерально настроенные зрители вдруг ужаснулись осознанию, кому именно они в этом кино симпатизируют.
Кадр: фильм «Фьорд»
Эта манипулятивность каннского триумфатора чувствительную на такие трюки аудиторию может, конечно, неслабо раздражать — в конце концов, мало есть более неприятных картин, чем умный художник, живописующий грызню, чтобы самому над ней демонстративно вознестись. Но глупо отрицать, что «Фьорд» — кино, безусловно, талантливое. Правда, стоит тогда и фиксировать, в чем именно главный дар Мунджиу заключается. При очевидной смелости в постановке действительно актуальных и универсальных проблем срабатывает «Фьорд» благодаря способности его автора любую из них видеть как поворот сюжета для триллера — это не важное кино, которое притворяется увлекательным, а увлекательное, прикидывающееся важным. Христианские фанатики и упертые бюрократы — не стороны, одну из которых нужно непременно занять, а аналог чужого, схлестывающегося с хищником, или Фредди, зацепившегося с Джейсоном. Занимательное и захватывающее чистой динамикой противостояния зрелище, смысл у которого может быть только один — одним фактом того, что до этого дошло, сообщить: этот мир покатился под откос уже безнадежно.